Вы просматриваете: Главная > Блогосфера > Главный свидетель обвинения. как прокуроры придумывали доказательства вины василия попова?

Главный свидетель обвинения. как прокуроры придумывали доказательства вины василия попова?

Не обращая внимания на то, что на скамье подсудимых по нашумевшему делу «Петропита» находятся три человека, главным действующим лицом в нем, согласно точки зрения следователя, есть четвертый – фаворит карельских «яблочников» Василий Попов. Именно он, в соответствии с обвинительному заключению, руководил мошенничеством, за которое делают выводы его жену Анастасию Кравчук, бывшего директора его торговой сети Александру Корнилову и экс-директора муниципального предприятия «Петропит» Ольгу Залецкую (на данный момент Ольга Евгеньевна – депутат ЗС РК).

Согласно материалам уголовного дела, сущность мошенничества содержится в том, что в 2011 году Александра Корнилова якобы фиктивно, лишь чтобы обременить его, забрала в аренду строение бывшего комбината школьного питания, по окончании чего завербованная в «организованную преступную группу» Ольга Залецкая получила работув «Петропит», которому это строение принадлежало, и выставила объект на продажу (очевидно, с учетом имевшегося обременения). В следствии Анастасия Кравчук совершила хорошую приобретение.

За полтора года в суде выступило огромное количество свидетелей. Они говорили о том, что на стадии заключения соглашения аренды Василий Попов в сделке никакого участия не принимал. Он по большому счету не знал, что Александра Корнилова сняла в аренду строение бывшего комбината школьного питания: к тому моменту она много лет руководила его торговой сетью «Ленторг» и вопросы аренды строений, каковые появлялись систематически, решала без участия Василия Анатольевича.

Само собой разумеется, в ходе эксплуатации строения он уже знал о его существовании: Корниловой удалось наладить поставки товаров из Белоруссии, и громадное помещение под склад выяснилось очень кстати для торговой сети. В то время, и об этом говорят а также свидетели стороны обвинения, и речи не было о том, что «Петропит» когда-то это строение будет реализовывать.

Главный свидетель обвинения. как прокуроры придумывали доказательства вины василия попова?

Новость о выставлении объекта на продажу, показавшаяся спустя год по окончании заключения контракта аренды, Корнилову не порадовала, но и приобретение объекта в собственность показалось ей весьма нехорошей идеей: Александра Юрьевна была уверена, что никто не заинтересуется этим своеобразным и требующим огромных денежных вложений строением. У Василия Попова было иное вывод: он побоялся утратить помещение (новый хозяин легко имел возможность выжить арендатора), благодаря которому предприятию удалось выйти на большое повышение количеств продаж, и, разругавшись с Корниловой (на предприятии прекрасно не забывают данный скандал), он решил принимать участие в открытом аукционе.

Простая в предпринимательской среде обстановка и достаточно обычный из нее выход следствие умудрилось представить как заговор, вменив Василию Попову изобретение очень способной преступной схемы, в соответствии с которой он не просто в какой-то момент решил приобрести продаваемое строение, но и придумал изначально обременить его контрактом аренды. Данный соглашение, по версии следователя, — итог не только воображения Попова, но и его договоренностей.

Но, в случае если вчитаться в обвинительное заключение и отыскать в памяти все то, что говорили на суде свидетели, выходит, что не Попов придумал «преступную» схему, а следователь Брюханов. Об этом говорит одно то, как нелепо он, а за ним и прокуроры, участвующие в судебном ходе, пробуют приплести политика к надуманному «правонарушению».

Допрос в следственный изолятор

Так уж сложилось, что, наверное, сам того не ожидая, свидетель Сергей Громов, некогда трудившийся временным управляющим ПМУП «Петропит», неожиданно стал главным свидетелем обвинения. Посредством его показаний обвинителипостарались убедить суд в том, что именно Василий Попов в свое время договорился об аренде строения бывшего комбината школьного питания.

В свое время мы уже писали про допрос этого свидетеля. Напомним, как это было.

— К вам Попов обращался по поводу аренды этого строения прося помочь? – уточнила у Громова прокурор.

— Нет, — ответил свидетель.

Тогда обвинительперефразировала вопрос:

— Попов заинтересованность этим строением проявлял?

— Нет! – раздалось в ответ.

— К вам обращался?

— Нет. А для чего? Было ответ собрания кредиторов (о необходимости сдавать в аренду — прим. авт.)… Это было в интересах кредиторов, в интересах предприятия, в интересах Осина как арбитражного управляющего, перед которым поставлена задача погасить долги.

Тогда в связи с значительными несоответствиями сторона обвинения попросила суд дать огласить показания свидетеля, каковые были даны им на следствии. Судья ходатайство удовлетворила. По окончании чего стало известно, что несоответствия вправду имеется. К примеру, на протяжении собственного первого допроса Сергей Громов сказал о том, что в июне-июле 2011 года Василий Попов либо люди из его окружения просили его о помощи в заключении долговременного соглашения аренды строения комбината школьного питания.

Но в начале этого повествования свидетель употребил слово «допускаю».

 — Сергей Юрьевич, в то время, когда вы вольно говорите, все ясно. А позже: «Допускаю». А вам какие конкретно вопросы-то ставили? «Допускаю», «не исключаю».

Вы сами в том месте фантазировали? – спросил у свидетеля по окончании оглашения документа юрист Ольги Залецкой.

— Ну… мне на вопрос данный… на ваш… не хочется отвечать…

В зале повисла пауза.

— Я обязан отвечать, да? – обратился Громов к судье.

— Да. Само собой разумеется.

И тогда Сергей Юрьевич поведал, что это «следователь научил его так сказать»:

—  Вы, возможно, понимаете из материалов дела, что первый допрос у меня был в изоляторе временного содержания. Меня задержали сперва. Позже на следующий день допросили и задали вопрос, знаю ли я Попова. Я говорю: «Чего вы к Попову-то пристали?» Говорят: «Нужно отвечать». Я заявил, что знаю. А дальше: «Говорил ли с тобой Попов по вопросам аренды?» и т. д. Я уже не помню конкретно.

Говорю им: «Это было в далеком прошлом, я не помню. В случае если напомните, я сообщу». «А вот такие вопросы с тобой обсуждал?» Я говорю: «Это было много лет назад. Я не помню». И следователь сообщил: «Хороший ответ. Если вы не помните, значит, возможно, говорили, а возможно, не говорили.

Так так как получается?» Я говорю: «Ну да». «Другими словами вы допускаете, что вы говорили?» Я говорю: «Ну, допускаю». Он и записал: допускаю. Вот вам и допускаю.

Я не помню, но допускаю.

— И затем вас выпустили из изолятора? – уточнил защитник.

— Сходу. В данный же сутки. Причем в том месте до конца рабочего дня оставалось мало времени.

Они быстренько написали распоряжение об освобождении и выпустили.

Заявление свидетеля стало для присутствующих шоком. Стало ясно, откуда взялись такие необычные предположительные показания (отметим, что, допущения и предположения по закону не смогут быть доказательствами по делу).

Но самое необычное во всей данной ситуации то, что, выступая в репликах, обвинителипопросили суд критически отнестись к тому, что сказал Громов в судебном ходе, поскольку… в действительности этого человека никто не задерживал, а допрошенный в судебном совещании следователь Александр Брюханов объявил, что никакого давления на Сергея Юрьевича не оказывал (как будто бы он имел возможность сообщить что-то иное).

обвинители , само собой разумеется, знатно переврали кроме того слова Брюханова. Следователь так как не стал говорить о том, что Громова никто не задерживал (по причине того, что перепроверить эти сведенья и вскрыть обман очень просто). Он заявил о том, что в изоляторе временного содержания свидетеля допрашивал второй следователь и По другому уголовному делу.

Похоже, допрос про Попова, сразу после которого задержанному даровали свободу, ему приснился.

Повыдергивали слова

По всей видимости, замечательно осознавая, что показания со словом «допускаю» в принципе выглядят достаточно вызывающим большие сомнения доказательством, обвинителипошли по пути выдергивания фраз из речи свидетеля. Так они выдернули из показаний Сергея Юрьевича фразу про некую Наталью, которая когда-то от имени Корниловой обращалась к нему по поводу контракта аренды.

Из выступления прокуроров в репликах:

«Громов в судебном совещании пояснил, что в апреле 2011 года…  он говорил по поводу заключения соглашения аренды с юристом Натальей, которая сопровождала сделку со стороны Корниловой, ей требовалась консультация, нужно ли проводить торги, поскольку кто-то из администрации возражал против сдачи строения в аренду без торгов… Он (Громов — прим. авт.) в свободном рассказе продемонстрировал, что юрист Наталья консультировалась с ним по поводу заключения контракта аренды строения без торгов. Напрашивается вывод, что юрист Григорян (та самая Наташа — прим. авт.) интересовалась арендой комбината от имени Попова еще задолго до заключения контракта аренды строения».

Что характерно, юрист Наталья Григорян вправду звонила Громову и вправду интересовалась контрактом аренды (она сама сказала об этом в суде). Неприятность в том, что случилось это двумя годами позднее, в то время, когда карельское УФАС через суд пробовало признать указанный контракт аренды недействительным. К слову, это так как еще одно подтверждение невиновности подсудимых.

Смутивший антимонопольную работу контракт в суде был признан полностью законным.

На протяжении собственного допроса в суде Сергей Громов сказал весьма путано. Он именовал то одно время звонка Натальи, то второе, фактически разрешив обвинителямвыбрать ту версию, которая им больше нравится.

Но имеется один момент в его показаниях, что расставляет в этом вопросе все точки над i и что прокуроры по понятным обстоятельствам предпочли не подметить: на вопрос стороны защиты, с чего Громов забрал, что Наталья звонила как раз от Корниловой, свидетель ответил: «Вследствие того что подпись уже стояла». Свидетель подтвердил, что юрист Александры Юрьевны звонила ему в тот момент, в то время, когда документ уже был подписан. Это разумеется.

За показания свидетеля Громова обвинителибились из последних сил, по причине того, что без отрывочных фраз из его речи приплести Василия Попова к аренде строения не получается. Тем более что, как выяснилось в суде, контракт аренды был заключен не в следствии просьбы Попова, а в следствии обращения к Александре Корниловой представителей «Петропита». Об этом в суде завили те самые представители.

Получается, что по факту в деле нет ни одного доказательства того, что Попов придумывал и реализовывал какую-то схему. Аренду строения внесли предложение представители муниципального предприятия. На реализации имущества ПМУПа настояли сотрудники горадминистрации. Подписать соглашение купли-продажи объекта по результатам торов обязал суд.

В данной связи попытка обвинителейпредставить отрывочные фразы из допроса свидетеля в качестве неопровержимых доказательств вины политика в реализации некоего мошенничества выглядят не столько нелепо, сколько преступно.

Ответы на вопросы о воспитании и вежливости

Релевантные статьи:

Метки: , ,

Обсуждение закрыто.